ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В ИНТЕРНЕТ-МУЗЕЙ ХОЛОДНОГО ОРУЖИЯ

images/Hamano_Masanobu_-_Tsuba_with_a_Hawk_and_a_Sparrow_-_Walters_51381.jpg

Искусство создания узорчатого композита Мокумэ Ганэ впервые возникло в Японии.  Мокумэ Ганэ — одна из авторских работ Денбея Шоами [Denbei Shoami] (1651–1728), жившего в эпохе Эдо, смогла прорезаться сквозь ткань времени благодаря своей самобытности и уникальности. Изделия, изготовленные с использованием техники Мокумэ Ганэ, можно назвать единственными в своем роде, узоры и фактура сплавленных металлов могут напоминать как древесную, мраморную или любые другие природные текстуры, так и чисто декоративные. Сегодня мы знаем имя автора и его школу благодаря особому отношению японцев к своей культуре. В Стране восходящего солнца народная память о кузнецах-оружейниках пронесла сквозь века самобытное мастерство создания холодного оружия, сохранились не только сами образцы оружия, но и методы их изготовления, обработки материалов, имена мастеров и самоназвания их произведений (Японское отношение к своей самобытной культуре вообще отдельный повод для обсуждения)

Когда европейское общество столкнулось с техническим прогрессом, появились первые примитивные образцы огнестрельного оружия, то европейские кузнецы-оружейники бросились осваивать только новую отрасль. Солдатам и воинам потребовалось оружие нового времени, современное и мощное, по силе и дальности несравненное с привычным холодным оружием. Вполне возможно, что немецкие наемники (ландскнехты) сыграли главную роль в становлении огнестрельного оружия. Для европейских монархов было выгоднее нанять большое число ландскнехтов, вооруженных огнестрельным оружием, чем приглашать людей благородных сословий (рыцарей) на службу. Боевая мощь огнестрельного оружия сделала неуязвимых рыцарей, закованных в металлическую броню, легкой мишенью для опытного наемника (Битва при Павии в 1525 году показала очевидное превосходство огнестрельного оружия — аркебузы. Впрочем, у первых аркебуз (не путать с арбалетом — аркебуз) не было, как у современных винтовок, плечевого упора, в связи с чем стрелку приходилось зажимать орудие в подмышке).

Тем самым в Европе произошло два основополагающих события: ландскнехты стали прототипом регулярной армии, а огнестрельное оружие — основным инструментом войны. В той новой эпохе сила и мощь мастеров холодного оружия уступала перед смертоносностью ружейных пуль. Стало неважно, насколько искусно владеет воин рубкой мечом или алебардой, когда военные осознали, что к противнику с аркебузами сложно приблизиться вплотную, навязав из дальнего боя ближний. Но и кузнечной отрасли был нанесен непоправимый урон. Мастерам приходилось «забывать» традиции создания холодного оружия и менять квалификацию. Технологии создания ружейных стволов не отличались изящностью и были ориентированы только на функциональность, надежность, прочность. Кузнецы лишились возможности создавать произведения искусства — смертоносные и искусные.

Но когда технологический прогресс застигнул японскую военную машину, то резкого перехода от холодного к огнестрельному не произошло. В Японию через торговые морские караваны с Юга стали завозить аркебузы примерно в середине-конце 16 века. Безусловно, японские оружейники сумели оценить перспективность нового вооружения перед недальновидным противником, сторонником традиционного оружия. Даже самые искусные самураи, закаленные сражениями, не могли выстоять против простых крестьян, вооруженных аркебузами. 

И, несмотря на тот факт, что японцы принялись копировать огнедышащего зверя (а с кораблей торговцев к ним попали и стационарные пушки) , технологии "южных варваров" (в представлении японцев, всего не японцы были варварами, приплывшими с Юга) не вытеснили традиционные виды вооружения, скорее ослабили народную молву о непобедимости самураев. По сути, холодное оружие перестало быть передовым инструментом профессионального воина, но школы японских кузнецов-оружейников при этом не закрылись и не канули в бездну, а лишь шагнули в новый век. Старые техники, сплавы, методики закалки сохранились и появились новые. Кузнецы продолжили ковать клинки, богато украшать их драгоценными материалами, присваивать им самоназвания и имена.  

Получилась странная ситуация. Самураи перестали быть непобедимой силой в войсках, а простолюдины получили возможность воевать с помощью огнестрельного оружия. К тому же обучить хорошего стрелка из аркебузы было проще и быстрее, нежели чем мастера холодного оружия или лучника. Однако стоимость хорошего меча все так же оставалась высокой, изделия лучших мастеров могли себе позволить только представители знати и просто богатые люди. По факту, появление огнестрельного вооружения не уничтожило рынок холодного оружия, а лишь изменило порядок ведения боя. Правда, кузнечное дело в Европе руководствовалось более практичными целями. Наемники и солдаты европейских государств, заказывая новое оружие, рассчитывали, что получат в итоге современный, высокотехнологичный смертоносный инструмент, полезность которого определяется не искусностью кузнеца, создавать произведения искусства, а новыми сплавами, качеством прочности на выстрелы, легкостью и другими полезными в бою характеристиками.

В Европе, в отличие от Японии, неуязвимость воинов была еще более кратковременной, на каждые более прочные доспехи создавали более мощный меч, или палицу, или копье. Проверка на прочность превратилась в средневековую гонку вооружений. Оружейники не останавливались не перед чем, чтобы создать более изощренное оружие, чем их конкуренты. Так, например, появились волнистые мечи — Фламберги, способные разрезать металлическую броню. Перед воинами с волнистыми мечами доспехи и щиты становились картонной преградой. В связи с чем, неудивительно, что правило, брать пленным, не распространялось на носителей Фламберга или огненного меча, их убивали.

В сознании европейского кузнеца-оружейника обычно зрела только одна мысль — как сделать оружие смертоноснее, а броню легче и прочнее (это вполне очевидно, учитывая, что кузнецы зарабатывали на жизнь своими изделиями, а обществу требовались не произведения искусства, а инструменты мрачных жнецов) В то время как в японском сознании оставалось место и для созерцания произведения клинкового искусства. Именно умение созерцать, видеть в оружии не только оружие, но и уникальный аксессуар, скорее артефакт,  позволило японским кузнецам сохранить свои оружейные школы (как ни странно, но в Европе к оружию как аксессуару (шпаге) стали относится намного позже. Конечно, можно возразить, что культура оружия-аксессуара в Европе была. Например, басселард (кинжал) носился и как оружие самозащиты и как модный аксессуар. Вместе с ножнами некоторые образцы были явными произведениями искусства).

Неприятно осознавать, что европейские школы холодного оружия и отдельные мастера стали неизвестной частью истории, до нас дошли лишь крупицы огромного пласта жизни мастеров-оружейников. Например, в России вряд ли кто-то из крупных специалистов в области кузнечного дела сможет назвать больше 100 фамилий известных и не очень кузнецов-оружейников последнего тысячелетия, чьи работы дошли до нас, или хотя бы какие-либо упоминания об их творчестве.  

Японцы помнят имена практически 23 тысяч своих кузнецов-оружейников на протяжении тысячелетия, почти каждый меч, произведенный на островах, обладает собственным самоназванием, именем, что накладывает особый отпечаток на культуру и традиции мастеров холодного оружия. Средневековая Япония подчинялась ритму жизни пути самурая, что оказывало влияние не только на общество, но и на традиции создания холодного оружия как военного, так и ритуального. Потребность в смертоносном оружии никуда не исчезла, но японские кузнецы вкладывали много сил, чтобы выковать не только клинок, но и произведение искусства: красивое, изящное, неповторимое. 

Однако ода японскому оружейному делу может получить достойное обоснование. Изделия, схожие с выше описанной Мокумэ Ганэ, были известны и европейским кузнецам-оружейникам. Например, в Шотландии, местные кузнецы могли выковать такую же фактуру металла под "дерево". Но это была, лишь визуальная схожесть изделия. Технология изготовления узорчатого, фактурного металла несколько отличалась от техник японских кузнецов.  

Технологически Мокумэ Ганэ — это брикет из спекшихся воедино металлических пластин с различной температурой плавления, подвергнутые ручной обработке кузнецом. Но при изготовлении этого композитного материала кузнецу приходится соблюсти ряд условий, чтобы добиться высокой прочности, качества изделия. Во-первых, перед началом спекания металлические пластины проходят химическую и ручную обработку, с них удаляется пыль, грязь, полируются шероховатые участки поверхности. Это необходимо, чтобы в процессе спекания материалов не образовалось сварных швов, металлы, по сути, должны проникнуть в структуру друг друга. Чисто технически спечь металлы можно и при комнатной температуре, просто зафиксировав их под прессом. Однако подобный эксперимент займет слишком много времени (К тому же процесс металлизации работает не со всеми металлами. Чисто технически происходит явление диффузии, когда атомы одного металла проникают между атомами другого. При высокой температуре скорость передвижения атомов становится выше и, соответственно, реакция протекает быстрее).

В связи с этим, кузнецы используют более проверенные методы в своей работе, а именно, работу с печью. Для получения Мокумэ Ганэ традиционным способом в качестве основы используют медь. Кузнец в специальном стальном поддоне прокладывает слоями металлы с разной температурой плавления, чередуя низкотемпературные с высокотемпературными. Но нижний слой, который выступает в качестве базового, обычно толще, чем остальные. После того как все слои уложены в поддон, кузнец накрывает брикет сверху стальной крышкой и фиксирует неподвижность конструкции либо с помощью болтов, либо проволокой, либо под прессом. После чего конструкция помещается в печь.

Однако, чтобы проконтролировать процесс спекания, чаще всего на боковой стороне поддона вырезается окошко. С его помощью кузнец определяет по накалу металлов степень их готовности. Основная задача заключается в том, чтобы спечь пластины, но не достичь температуры плавления металлов. После спекания металлов, кузнец проковывает брикет, уменьшая его толщину до нескольких миллиметров, и начинает создавать нужный узор — проделывая в брикете канавки, глубиной в несколько слоев специальным резцом. После чего утонченный брикет снова помещается в печь. Цель этой работы — заставить материалы с более низкой температурой плавления заполнить вырезанные канавки вплоть до ровной поверхности, после чего композит можно использовать для создания своего произведения искусства. 

В современное время техника Мокумэ Ганэ успешно используется не только для украшения оружия, но и в ювелирном деле. Однако самостоятельное изготовление композитного материала требует как дорогостоящего оборудования, так и глубокого понимания процесса. Многие современные кузнецы-самоучки сталкивались с тем, что их Мокумэ Ганэ оказывался слишком хрупким, трескался и рассыпался при попытках придать композиту нужную форму. Некачественные металлы, несоблюдение температурных, временных рамок приводили к появлению брака. 

По этой причине, среди современных мастеров холодного оружия стало распространенным: закупать у опытных кузнецов готовые пластины, часто по заказу, с авторским узором или даже грубые заготовки. Чаще всего композитный материал Мокумэ Ганэ мы можем увидеть в качестве декоративной детали рукоятки ножа. Например, в качестве больстера (накладки в передней части рукоятки). Больстер в зависимости от размера может быть как чисто декоративной частью холодного оружия, так и функциональной, например, обладая упором для пальцев, выполнять функции гарды. Однако нередки случаи, когда мастера используют Мокумэ Ганэ для создания лезвия ножа, рукоятки, или даже всего изделия, состоящего из композита. В таком случае прочностные характеристики изделия целиком и полностью лягут на мастерство оружейника.